Поделиться

Форма входа

Категории раздела

Козырев и другие [4]
Представители официальной науки о времени.
Секреты Времени [28]
Информация о Времени от посвященных, адептов науки о Бессмертии и самих Бессмертных
Записки о магии [43]
Уроки по достижению Бессмертия [42]
Одно из перспективных и доступных направлений по достижению Бессмертия.

Новости

[26.08.2013]
Изменения в работе сайта. (2)

Поиск

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Среда, 26.07.2017, 17:28

Главная | RSS

Бессмертным и бессмертию посвящается...

Каталог статей

Главная » Статьи » Время » Записки о магии

Еще раз о Кастанеде.

День третий.

Детская игра в непредсказуемость. Посмотрите на классики, на то, как расположены квадраты. Сложность этой игры заключается в том, как они пронумерованы. Цифры идут не подряд: вам все время нужно искать глазами номер следующего квадрата. Кто ошибается — попадает в огонь, умирает. Это игра в непредсказуемость.

Только будучи непредсказуемым, можно добраться до смерти и выйти от нее живым. Никто не отдает себе отчета в том, насколько важна эта игра для человеческого сознания. Это неоднократное, поочередное проигрывание ситуации умирания учит нас обращаться со смертью, учит быть внимательным, а значит — непредсказуемым. Игра в классики и станет сегодня вашим практическим занятием. Можете считать ее инициацией, потому что мы сейчас будем играть в умирание. Правила игры вы вспомнили еще в начале занятия. Я лишь сделаю от себя небольшое добавление. Тот, кто «сгорит», или «умрет», должен будет весь остаток занятия вести себя так, как, по его мнению, следует вести себя мертвецу. Я не дам вам никаких ориентиров: пусть сработают ваши собственные стереотипы. Просто постарайтесь войти в роль мертвеца как можно глубже.

 Затем Кастанеда сказал, что можно начинать. То ли от волнения, то ли от сложности расположения классов, но добраться до центра в нужном порядке не удавалось никому. Настала моя очередь прыгать. До этого я внимательно следил за каждым проходящим лабиринт. Я видел, что ошибки их были примитивными и происходили в основном от отсутствия внимания. Я сконцентрировался, впрыгнул в первый квадрат и почти сразу услышал оклик: — Сгорел! Яков, сгорел!

Я посмотрел под ноги и увидел, что это действительно так: я стоял в квадрате с номером 11. Как я мог спутать его с единицей? Делать было нечего: теперь я должен был изображать мертвеца. Я посмотрел на тех, кто «умер» до меня. Им не пришло в голову ничего лучшего, как улечься на пол и притвориться мертвыми. Я захотел соригинальничать и стал изображать из себя духа. Я сел в тень одного из студентов и начал двигаться вместе с тенью. Когда он поднялся для игры в классики, тень его сократилась, а я прыгнул в угол. Не знаю, как назвать это переживание, но, когда я сидел в тени, со мной что-то происходило. Причем я понял это только когда оказался в углу.

Пока Кастанеда не велел нам «воскреснуть», я сидел в углу и дрожал. Дрожь эта не была наигранной, меня действительно трясло, как при лихорадке. Я дрожал от страха, потому что не знал, что произошло. Я ничего не делал, просто сидел и твердил про себя: «Я — дух, который живет в тени». Когда тот, в чьей тени я прятался, встал, мое тело само бросилось в угол. * * * Никто из слушателей не добрался до центра. Все «сгорели» по пути и теперь изображали, кто как мог, мертвецов. Большинство просто лежали на полу с закрытыми глазами. Однако по их позе угадывался характер «смерти»: кто-то, спеленатый саваном, лежал на спине, как и полагается покойнику, кто-то лежал ничком, раскинув в стороны руки, словно упал со скалы или с лошади; кто-то «умер» в жестоких корчах, а кто-то был «погребен» ритуальным способом, в позе спящего младенца. Но все это были «порядочные» «покойники», умершие, как полагается умирать человеку.

Один я, ставший после «смерти» беспокойным духом, сидел в углу и благодаря этому мог наблюдать все, что происходило в комнате. Когда отпрыгали и «умерли» все, Кастанеда подошел к классам и стал прыгать сам. Я увидел, как серьезно и сосредоточенно он подошел к этой игре. Он ни разу не ошибся и дошел до центра целым и невредимым. Стоя в «огне», он велел нам «воскреснуть». Мы поднялись со своих мест и сели на стулья вокруг классиков. Кастанеда дождался, пока мы рассядемся, затем двинулся в обратном направлении. Он снова не ошибся ни разу. После того, как он покинул последний квадрат, он велел одной из девушек взять губку и стереть классы. Затем он объявил, что занятие окончено. Для меня это было полной неожиданностью: я полагал, что он должен объяснить нам этот опыт. Судя по реакции остальных, не я один испытал что-то странное во время этой игровой смерти. Мы набросились на него с вопросами, но он жестом приказал нам молчать.

— Смерть — это личное дело каждого, — строго произнес он. — Смерть не обсуждают на людях. Ваше тело получило бесценный опыт, и когда-нибудь вы поймете смысл пережитого. Я в любом случае не сумею вам объяснить ничего внятно. Запомните только, что постоянное умирание и возвращение с того света — это и есть непредсказуемость. Всякий раз, когда ваш враг преследует вас, вы должны умереть для него. Умереть — значит стать невидимым, умереть — значит перестать интересовать. И всякий раз, когда ваш враг уверится в том, что вы умерли, вы должны воскреснуть. И сделать это желательно под самым его носом, чтобы привести его в замешательство. В этом случае вы выиграете битву и заберете силу своего врага.

Домашнее знание: встреча с дверью

На этот раз нашим домашним заданием была практика непредсказуемости. Нам надо было разрешить привычную ситуацию непривычным способом. Обычно, когда я возвращался домой, то сил у меня хватало лишь на то, чтобы перекусить что-нибудь, сполоснуться в душе и лечь спать. Так было и в этот раз. Разогревая консервированные колбаски, я подумал, что вот это и есть предсказуемая ситуация: прихожу домой, достаю из холодильника банку, открываю ее... Как можно изменить этот шаблон? Лишь только я подумал об изменении, как на меня навалилась дикая усталость. Она буквально подавила меня, я чувствовал, что валюсь с ног. Мною овладело настойчивое желание как можно быстрее добраться до постели. Но вдруг я осознал, что вот так-то никогда не было. За ужином я немного отдыхал и приходил в себя, затем шел в душ и только потом в постель.

«Значит, битва»,— подумал я и решил бороться. Превозмогая сонливость, я открыл еще банку с перцем чили и банку бобов, смешал все это и поставил в микроволновку. Я знал, что острая пища не даст мне как следует выспаться.

Я был прав: всю ночь меня мучила изжога, я то и дело просыпался и шел на кухню, чтобы выпить стакан воды. Когда я проснулся в третий раз, то поймал себя на том, что это уже тоже стало шаблоном, и подумал, что надо его сломать. Особых идей у меня не было, поэтому я решил просто не включать свет, а идти на кухню в темноте. Я жил в этой квартире уже три года и знал все ее закоулки, поэтому в таком «приключении» не было ничего заведомо опасного. Я вспомнил слова Кастанеды о том, что мир ночью меняется до неузнаваемости, и усмехнулся. Чтобы попасть в кухню из моей комнаты, нужно было спуститься с лестницы и пройти небольшим коридорчиком. Я без труда миновал лестницу, вошел в коридор; вот уже блеснула невдалеке ручка холодильника: вероятно, на нее упал лунный луч. Я уверенно двинулся вперед, как вдруг налетел на дверь, да так, что искры из глаз посыпались! Я был в буквальном смысле ошарашен: эта дверь выросла передо мной совершенно неожиданно! Мы почти никогда не закрываем ее, и я точно помнил, что в прошлый раз, когда я уходил с кухни, дверь была открыта! Конечно, ее мог закрыть Ловенталь, но он, насколько мне известно, никогда не спускается по ночам в кухню. Особенно странным было то, что я отчетливо видел металлическую ручку холодильника — как бы можно было разглядеть ее сквозь дверь?

Во всяком случае, к изжоге у меня прибавилась еще одна проблема. Лоб мой гудел: удар был довольно чувствительным. Я включил свет на кухне (желания продолжать эксперимент у меня не осталось), достал лед, приложил его ко лбу. Изжога как будто бы отступила. Спать больше не хотелось, и я решил заняться записями.

День четвертый.

Присутствие смерти Делиться впечатлениями о своих домашних опытах перед началом занятия у нас уже вошло в привычку. Увидев меня с шишкой на лбу,

Кастанеда рассмеялся: — Вижу, опыт непредсказуемости вам удался. Ну что ж, вам и первое слово. Я ответил: — Да, вполне. И рассказал о своем ночном приключении. Карлос выслушал меня очень внимательно, только снова засмеялся, услышав о моем столкновении с дверью.

— А вы говорите — мир ночью остается прежним, — сказал он, отсмеявшись. — Вот вам и подтверждение! И все засмеялись вслед за ним. У меня были смешанные чувства. С одной стороны, я чувствовал, как группа расположилась ко мне, но в то же время мне было немного обидно: лоб-то свой!

— Встреча с дверью — это тоже встреча со смертью, — далее Кастанеда продолжал совершенно серьезно. — Хотя опыт Якова был довольно неуклюж, все же не будем считать, что он не удался. Твоя главная ошибка, — сказал он, обращаясь ко мне, — заключалась в том, что ты ломал шаблоны во вред себе. Человек знания никогда не будет ломать шаблоны, которые его защищают и поддерживают. Наевшись острой пищи, ты обеспечил себе беспокойную ночь. Это — напрасная трата Силы. Маг не может позволить себе растрачивать Силу понапрасну. Ломая шаблоны, он направляет Силу, находящуюся в пространстве, в нужную ему сторону. Ты мог бы решить эту задачу очень просто: не есть вообще. Тем более, что тело тебе подсказывало этот путь: не зря же на тебя навалилась сонливость! Тебе надо было послушаться тела и ложиться спать натощак. Тем самым ты нарушил бы свой ежевечерний ритуал поедания какой-нибудь еды. И уничтожил бы шаблон, вместо того чтобы еще больше усложнять его. Тогда опыт непредсказуемости пошел бы тебе на пользу. Я не знаю, каково было бы твое переживание, поступи ты таким образом, но, во всяком случае, твой лоб наверняка сейчас был бы чист.

Я был смущен и подавлен: ведь я действительно вел себя прошлой ночью, как полный идиот! Однако выслушав рассказы остальных слушателей, я успокоился: выяснилось, что все совершали столь же глупые поступки. Все пытались сломать шаблоны в ущерб себе.

Изучаем Смерть — Наша сегодняшняя тема — прямое продолжение вашего вчерашнего опыта, — говорил Кастанеда. — Мы продолжаем изучать смерть. Большинство из вас всерьез увлекается антропологией (иначе бы вы не оказались на этом факультете, не так ли?). Вы никогда не задумывались, почему практически во всех культурах вопросам смерти уделяется огромное внимание? Не отвечайте, пожалуйста, шаблонно: ведь есть культуры диаметрально противоположные друг другу; в том числе и те, в которых считают, что, умирая, человек исчезает насовсем. Кстати, брухо тоже в этом уверены. И, тем не менее, относятся к смерти более чем серьезно. Все очень просто: смерть — это единственное истинное знание в мире. Никто из нас не знает о себе ничего, кроме того, что он рано или поздно умрет. Но это знание — сила, великая сила. И маг — тот, кто умеет пользоваться силой этого знания. Маги считают, что всякий раз, когда вы вспоминаете о том, что должны умереть, вы начинаете соответствовать сами себе. Вы обретаете свой истинный размер, свое истинное значение, свое истинное достоинство — вот почему так притягательны все вещи, связанные со смертью, пусть отрицательно, пугающе — но притягательны. Вчера я говорил вам о том, что каждый человек подсознательно стремится к тому, чтобы почувствовать присутствие смерти. Проницательным натурам для этого не требуется ничего сверхъестественного. Чтение стихов или слушание музыки, наблюдение за природой, рассматривание какой-нибудь занятной безделушки или просто поездка в метро способны впрямую подвести их к чувствованию смерти. Самым толстокожим нужно для этого балансирование на грани, и никак иначе.

Знайте: тот, кому по душе неоправданный риск, не может почувствовать присутствие смерти никаким другим образом, кроме как посмотреть ей прямо в глаза. Часто это кончается настоящей смертью. Смерть не спешит, но когда человек так настойчиво стремится к ней, она забирает его. Смерть милосердна, как бы дико это ни звучало. Помните, мы говорили с вами о том, что для людей европейской ментальности существует одна и та же система понятий; в частности, мы рассмотрели такое понятие, как «дом». Так вот: есть шаманы — и в Мексике их довольно много, — для которых домом является смерть. Это необязательно шаманы высшего посвящения: я встречал довольно много низших шаманов, которые утверждали, что их настоящий дом находится в мирах смерти. Они посещали эти миры во время шаманского транса и описывали эти свои запредельные странствия самым подробным образом. Собственно, по способности тела проникать в эти миры и узнают настоящего шамана. Для любого нормального человека смерть представляется чем-то неведомым и устрашающим; и только для шамана это знакомая реальность. Шаман знает, что мир смерти познаваем. Смерть для него является неизведанной только до первого транса. С каждым разом она обретает все более и более различимые формы. В мире смерти появляется структура, так что шаман вскоре может составить свою собственную топографию смерти. Именно благодаря этой схеме он может выполнять те функции, из-за которых социум терпит его присутствие. Когда шаман лечит больного, он отыскивает его душу в мире смерти. Если душа не успела спуститься слишком низко, шаман выводит ее из мира мертвых, совсем как в мифе об Орфее. Считается, что душа не покидает тело сразу, в один момент. Когда начинается болезнь, тогда начинается уход души в мир мертвых. Чем глубже спустилась душа, тем тяжелее болезнь. Все эти хорошо известные, даже классические, вещи я рассказываю вам для того, чтобы вы поняли одну важную вещь. Для мага смерть является незаменимым помощником и весьма сильным союзником. Но только для живого мага. Смерть значит много для живых; для мертвых она не значит ровным счетом ничего. Вот почему пережить смерть способен только живой человек. В сущности, за свою жизнь человек переживает несколько смертей. Половое созревание и достижение брачного возраста — это смерть детства. Женитьба, рождение детей — смерть юности, точно так же, как появление плода знаменует собой смерть цветка. А получение диплома означает смерть студента, — Кастанеда окинул нас хитрым взглядом и подмигнул.

Мы засмеялись. — Но все эти опыты смерти проходят мимо человека. Это свойство времени, оно текуче, а мы, живя во времени, тоже становимся текучими. Мы плавно перетекаем из одного состояния в другое, точно так же как день перетекает в вечер, а затем в ночь. Но день и ночь — абсолютно разные вещи, такие же разные, как живой человек и труп. В обществах, где практикуются магия и шаманизм, опыты смерти не проходят незамеченными. Они непременно сопровождаются определенными ритуалами, так называемыми инициациями. Подростки — юноши и девушки — в обязательном порядке проходят инициационные обряды. Но только магические инициации впрямую связаны сопытом умирания, что отражено в названиях некоторых ритуалов, таких, например, как похороны воина. И это неслучайно. И дело не только в том, что после опыта умирания — инициации — человек приобретает свойства духа. (Вы имели возможность слегка прикоснуться к этому на вчерашнем занятии, когда изображали мертвых.) Магу известно: человек может открыться жизни только через правильное понимание смерти. Жизнь становится жизнью — то есть самым главным сокровищем, которым обладает человек, — лишь тогда, когда мы осознаем неизбежность смерти. На пути к осознанию вам поможет знакомое уже вам качество алертности, то есть, внимательность и сопоставление. Дело в том, что смерть постоянно присутствует в жизни. Я сейчас говорю не о том физическом присутствии смерти, которая стоит слева от вас. Это присутствие каждый видит или чувствует в соответствии со своим магическим дарованием, или проницательностью, что по сути то же самое. Я говорю о тех фактах смертей, которые совершаются буквально у нас на глазах. Я имею в виду не собственно смерть знакомых и незнакомых нам людей (хотя и этого в нашей повседневной жизни более чем достаточно: стоит только открыть газеты или включить телевизор.) Речь о незаметных, проходящих мимо мелких событиях, которые являются смертью. Прощаясь друг с другом каждый раз в конце занятия, вы умираете друг для друга. Уйдя отсюда однажды, вы можете уже никогда сюда не вернуться. Засыпая, вы умираете, потому что никто не может дать вам гарантию, что вы доживете до утра. Вы идете по улице и видите, как падает с дерева лист: это — смерть листа и смерть дерева: лист умирает, но и дерево умирает вместе с ним; оно умирает для листа. Мы все мертвы в том смысле, что умерли для тех людей, которые уже умерли и которые знали нас при жизни. С их смертью для них умер целый мир, и мы в трм числе. Человек знания осознает это и умеет извлекать из этого потрясающего факта колоссальные уроки. Тот, кто однажды осознал себя мертвым (будучи при этом живым), смог остановить мир. Он не просто получил Силу — он получил свободу.

Некоторые индейские племена верят в то, что, когда свершилась смерть самого первого человека, это изменило весь существующий тогда мир. По преданиям этих племен, именно тогда небо отделилось от земли и люди перестали общаться с богами. Именно первая смерть первого человека и породила магов, потому что только маги могут получить качество духа и в этом качестве сообщаться с небесами. Брухо идут еще дальше: они считают, что смерть каждого человека полностью меняет существующий мир. Они видят это и удивляются, почему мы не можем осознать этого очевидного факта. Мир не статичен именно потому, что в нем каждую секунду случается чья- то смерть. Статичны в этом мире только мы: вот почему наше положение все время ощущается нами как шаткое. Никто не может спокойно почивать на лаврах, даже самые успешные и богатые люди чувствуют, что что-то не так. Длительное благополучие и спокойствие кажется нам чем-то зловещим, и неслучайно: когда мы застреваем в какой-либо статике, мир проносится мимо нас. Единственный способ удержать мир в нужных нам границах — это начать замечать его изменения. Когда вы видите эти изменения, вы можете создать свой собственный мир. Вы уже можете начать действовать: принимать решения и совершать поступки. Ведь мир и создается последовательностью решений, больших или малых. Впрочем, нельзя делить решения и поступки на большие и малые. Есть только то, что нужно сделать сейчас, когда смерть стоит слева. Нужно делать то, что вы бы сделали, если бы знали наверняка, что через минуту умрете. Мне очень нравится одна притча про философа, играющего в мяч. Когда его спросили, что бы он стал делать, если бы знал, что через несколько минут ему нужно будет умереть, он ответил: «я бы продолжал играть в мяч». Собственно, философом он стал именно в этот момент. А вот человеком знания, магом он был всегда. Потому что маг всегда готов к смерти, и каждое его решение, каждое его действие — именно то, что он стал бы делать перед лицом смерти в данную конкретную минуту. По этой самой причине человек знания не мучается угрызениями совести. У него просто нет на этовремени. Принимая решение, он знает, что ни в коем случае не должен жалеть о содеянном. Все его решения выверены, а потому безупречны. Маг не отменяет своих решений. Только смерть, настоящая, физическая смерть может помешать его планам. Впрочем, решение мага может отмениться другим решением, но это уже другой разговор. Решение, поступок — это сила. Содержание поступка не играет никакой роли. Именно поэтому люди знания часто представляются окружающим «с придурью». Маги порой ведут себя странно, это правда; но это мы не знаем, что они делают; маги-то знают. * * *

 Добрую сотню лет ученые всех мастей — антропологи, этнографы, психиатры — пытались измерить эти «странности» на свой европейский аршин, который почему-то кажется нам единственно правильным, благородным и величественным. Мы всегда подходили к иным культурам с позиции высшей расы — пусть подспудно, но это всегда было так. Когда я, будучи уже в обучении у дона Хуана, думал, то всего лишь занимаюсь полевым исследованием, совершал ту же самую ошибку. Я считал себя ученым, изучающим необычную водоросль — ни больше, ни меньше. Дон Хуан стащил меня с этого пьедестала, мне пришлось очень больно падать, очень больно. И все равно каждый раз я цеплялся за старые представления и пытался вновь и вновь залезть на свой пьедестал «белого человека». Пока, наконец, до меня не дошло, что существуют вещи, которые невозможно понять, исходя из линейной логики западного менталитета. Когда я осознал, что наша реальность — это небольшая часть того огромного спектра миров, каждый из которых представляет собой отдельную реальность, все изменилось. Я говорю вам это для того, чтобы вы поняли: любой обряд, любой ритуал, который на наш взгляд кажется всего лишь набором условностей, на самом деле отражает реальность, которая нам, с нашими европейскими мозгами, недоступна. В качестве примера я приведу вам обряд посвящения юноши (я сам наблюдал его в одном из индейских селений). Когда мальчику исполняется тринадцать лет, шаман дает ему питье, от которого он теряет сознание. Подростка относят в горы и хоронят в «доме воинов». Очнувшись от забытья, мальчик не помнит свою прежнюю жизнь, он не помнит вообще ничего. Там его вновь обучают языку и посвящают в тайную мужскую традицию этого племени. Ему также дают новое имя. В селение этот юноша возвращается другим человеком: он не узнает родных, друзей и вообще ведет себя, как чужеземец. Впрочем, и родные не узнают его: он для них — чужак. Если кто- нибудь скажет им, что это их сын, они сделают большие глаза и ответят, что их сын пошел в горы и умер там, а этого человека они не знают.

На взгляд европейца, поведение этих людей — не что иное, как игра, притворство: ребенок притворяется, будто он умер и воскрес другим человеком; его родные притворяются, что не знают его. Но любая игра имеет начало и конец; этот же ритуал не заканчивается с возвращением юноши в деревню. Реальность произошедшего подтверждается тем, то в этом индейском селении очень распространены близкородственные браки: брат может жениться на естре или даже на матери: ведь он, после возвращения из «дома воинов» уже абсолютно другой человек, не принадлежащий их роду. Такие обряды встречаются сейчас очень редко: цивилизованные «борцы за нравственность» практически уничтожили тех, кто мог совершать подобные ритуалы. При этом никто из их никогда не задумывался над тем, что разрушает целый мир, особую реальность. Человек знания не станет ничего разрушать, пока сам не увидит ту, иную реальность. Ее нельзя увидеть с пьедестала, ее можно увидеть только изнутри. Мы хотим быть людьми знания; поэтому давайте сегодня постараемся понять одну из чужих странностей. 

Продолжение следует.

Категория: Записки о магии | Добавил: palavra (06.11.2016)
Просмотров: 225 | Рейтинг: 5.0/2

Читайте также:

  1. Сэл Рейчел
  2. Это не простуда.
  3. Око возрождения Питер Кэлдер
  4. Проблема бессмертия: опыт древних египтян.
  5. Дельфины выбрасываются на берег, почему?
  6. ПРЕДСКАЗАНИЕ БУДУЩЕГО ИЛИ ЕГО ПРОГРАММИРОВАНИЕ?
  7. Кинематограф
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]