Поделиться

Форма входа

Категории раздела

Козырев и другие [4]
Представители официальной науки о времени.
Секреты Времени [28]
Информация о Времени от посвященных, адептов науки о Бессмертии и самих Бессмертных
Записки о магии [43]
Уроки по достижению Бессмертия [42]
Одно из перспективных и доступных направлений по достижению Бессмертия.

Новости

[26.08.2013]
Изменения в работе сайта. (2)

Поиск

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Четверг, 22.06.2017, 17:11

Главная | RSS

Бессмертным и бессмертию посвящается...

Каталог статей

Главная » Статьи » Время » Записки о магии

Еще раз о Кастанеде.

День девятый.
Личная история - ни слова о прошлом. 

Доктор Кастанеда опоздал на занятие. В этот раз действительно опоздал: мы, помня его шутку с внезапным появлением на первом занятии, пытались обнаружить его с помощью расфокусированного зрения, однако так ничего и не увидели. К тому же его помощницы сообщили нам, что Карлос действительно задерживается.
Кто-то решил, что занятие все равно начнется с разминки, а раз так, то чего терять время? По его примеру стали разминаться и остальные, так что когда Кастанеда вошел в аудиторию, он увидел нас, сосредоточенно разгоняющих и перебалтывающих энергию.
Кто-то, впрочем, уже лежал на полу и занимался дыханием.
— Молодцы, — кивнул Кастанеда. — Сегодня будет весьма энергоемкое занятие, так что ваша энергия должна быть как можно более пластичной.
Он подождал, когда все разомнутся и подышат, затем велел поставить стулья в кружок (как всегда), только спинками внутрь.
Мы должны были сесть так, чтобы по возможности как можно меньше видеть друг друга. Сам Кастанеда сел в углу, том самом, где мы несколько занятий назад «погребали» Консуэло.
— Ну вот мы и дошли до нашей последней темы, — сказал он. — Сегодня мы коснемся вопроса личной истории. У каждого из вас, и, к сожалению, даже еще у меня, есть личная история. Она есть у любого так называемого «нормального» человека. Нет ее лишь у мага — у человека Знания. Многие из вас полагают, что личная история документальна, что у
нее есть свои метрики: где родился, когда женился и так да лее. На самом деле личная история — абсолютно абстрактное понятие. И поэтому с ней можно делать все что угодно.
Но лучшее, что может сделать человек со своей личной историей, это не иметь ее вообще. Что бы вам было понятнее, о чем я говорю, давайте про ведем небольшую практику.
Он сделал знак своим помощницам, и они раздали нам планшетки, на которых был прикреплен лист белой бумаги и фломастеры.
— Пожалуйста, нарисуйте мне небо, — попросил Кастанеда.Через несколько минут мы сдали рисунки его помощницам, они сложили их в стопку и отдали Карлосу.
Он стал показывать их нам по очереди, роняя каждый рисунок на стол.
При этом чистая сторона листа была обращена к нему, так что он даже не видел, что мы там нарисовали. Похоже, его это не слишком-то интересовало. Я заметил, что рисунки очень типичны: синий (голубой) фон и белые облака. На некоторых листках — солнце.
— Вот это — личная история неба, — величествен но произнес Кастанеда, когда последний лист упал на пол. — В принципе, можно уже ничего не объяснять. Разве что у вас появились вопросы.
Конечно же, никто из нас ничего не понял. Мы нарисовали личную историю неба? Но что он подразумевает под личной историей? Тем не менее, никто его ни о чем не спросил. Люди не задают вопросов в двух случаях: когда им все понятно и когда им ничего не
понятно. Судя по всему, вы не поняли ничего, — констатировал Кастанеда. — Может быть,вы заметили что-то не совсем обычное?
-Скорее, слишком обычное, — буркнул  я.
-Яков, скажи это так, чтобы услышали все, — велел Карлос.
-Ну, я имел в виду, что рисунки уж слишком обычные, — ответил я. — Синее небо, а в небе облака. И солнце. И так у всех... почти.
-Именно, — он одобрительно кивнул. — Синее небо, а в нем облака. Можно подумать, такое небо вы видите каждый день. Или, чего доброго, каждую ночь. 
Мы рассмеялись.
— Я попросил вас нарисовать небо, — продолжал Кастанеда. — При этом я не указал, какое именно. Вы могли нарисовать закат, вы могли нарисовать грозу, снеговую тучу, циклон, торнадо — что угодно. Но вы предпочли нарисовать его очень примитивно: голубой фон, белые облака. Понимаете, в чем штука? У вас одинаковый образ неба. И не только у вас
— У подавляющего большинства людей. Вот это и есть личная история неба. Что мы понимаем под личной историей? 
Личная история есть то сложившееся представление, которое люди имеют о чем-либо или о ком-либо. Поверьте, что каждого из вас люди рисуют в своем сознании так же примитивно и плоско, как вы сейчас нарисовали небо. Но это еще полбеды. Беда в том, что вы сами тратите
уйму сил и времени на то, чтобы поддерживать в людском сознании этот свой плоский и примитивный образ. Вы не позволяете себе быть хотя бы чуточку сложнее и непредсказуемее.
Вам почему-то кажется, что это представляет для вас угрозу. (Между тем это представляет угрозу только для окружающих: неизвестное всегда опасно.) А разве небо — опасно? Да, оно может быть опасным, когда в нем рождается ураган. Но ураган — это не небо, вернее, не все небо. То, что вы нарисовали, просто безоблачное синее  небо, затянутое прозрачной пеленой, небо в тумане, небо, покрытое городским смогом, небо в тучах, грозовое небо, звездное небо — вот что вы могли нарисовать или представить себе. И все это было бы небо, и в то же время не было бы им. Понимаете?
Мы знаем, что такое нёбо, но никто не может повторить его на рисунке или в воображении абсолютно верно. У нас есть лишь некий обобщенный образ, например голубая бездна и белые облака, но разве оно именно таково, даже когда таково? Оно же все время меняется. Его не поймаешь. Вот почему лучшие художники сознательно или подсознательно
изображают небо в динамике: ветер гонит тучи, сверкает молния или слегка видоизменяются на горизонте облака. Они стремятся отобразить главную черту неба: беспрерывную изменчивость. И при этом — бесконечность, высоту и недостижимость — по сути, все то, что
мы и называем небом. Но человек так же бесконечен, высок и недостижим. У него огромный диапазон состояний, характеров и даже лиц. У каждого человека! И этот объем, в который свободно
войдет любая бездна, мы стремимся сузить до размера альбомного листа, уплощить и нарисовать всего лишь двумя-тремя красками. Конечно, так гораздо проще воспринимать людей. И самого себя в том числе. А главное — такой рисунок не требует ни ума, ни воображения, ни мастерства. То есть никакого труда. Вот и получается, что сквозь нашу
жизнь проходит вереница плоских серых людей, и мы в этой веренице ничем не отличаемся от остальных.
Человек знания видит людей не так. Он видит всю их глубину и непредсказуемость, именно поэтому ему так интересно жить на этом свете. И именно поэтому маг изо всех сил старается стереть свою личную историю и напустить вокруг себя как можно больше тумана.
Я знаю своего нагуаля более тридцати лет, но я до сих пор не знаю, кто он такой. Что можно о нем сказать? Индеец яки из Соноры? — да. Но и о каждом из ваших рисунков можно сказать, что на нем изображено небо. Небо ли? Но я не ошибусь, если скажу, что дон Хуан — ворона.
Я видел его в образе вороны. Чем этот образ хуже образа яки из Соноры? Люди знают друг о друге все. Вернее, им кажется, то знают. Для ваших родителей вы — раскрытая книга. Они знают, кто вы такие, что вы из себя представляете. Они знают, на что вы реально способны.
Никто и ничто не может заставить их изменить свое мнение. Подобное знание есть у любого из ваших близких, впрочем, даже и не очень близких, друзей. У них сложился вполне определенный образ вашей личности, и вряд ли этот образ когда-нибудь изменится. Я говорю: вряд ли, потому что вы сами делаете все, чтобы сохранить и упрочить этот образ.
Любое ваше публичное действие направлено на то, чтобы о вас думали именно то, что думают. И никак иначе.
Когда люди встречаются после долгой разлуки, они рассказывают друг другу о себе только то, что может подпитать личную историю. Человек, которого друзья считают «мачо», ни за что не расскажет о своем провале на любовном фронте. Хотя, вполне возможно, у него этих провалов больше, чем у всех его друзей вместе взятых. У мага нет личной истории. Ему нечего рассказывать при встрече друзьям. Встречаться для него означает жить здесь и сейчас, а не просматривать кинофильмы прошлого. Придуманного прошлого. Он делает отношения актуальными, то есть действенными. Он взаимодействует с людьми. Поэтому его  отношения всегда плодотворны для всех сторон. И поэтому никто не может рассказать о нем ничего, кроме того, что он сделал. Знают его дела, но не его самого. Он не обязан объяснять свои поступки, потому что от него ничего не ждут. Он никого не разочаровывает, ведь разочарование — результат обманутых ожиданий, а как можно ждать чего-то от того, кого мы не знаем? Небо иногда совершенно неожиданно разражается дождями, но мы на него не в обиде, потому что это небо. Такова его природа. Если бы мы хранили образ неба таким, каким вы его нарисовали, вероятно дождь был бы для нас большой неожиданностью. Мы бы подумали, что небо сошло с ума. Народам, чья культура основана на магизме, очень хорошо известно понятие личной истории. Вы не задумывались над тем, что любой обряд посвящения включает в себя и
стирание личной истории? Давайте снова обратимся к одному из обрядов, на этот раз возьмем для примера обряд посвящения одного из австралийских племен. Мальчиков по достижении определенного возраста собирают в центре селения. Они садятся в круг: каждый около своей матери. Шаман сообщает им, что злобные духи хотят похитить всех мальчиков этого возраста, а потому их нужно спрятать. Мальчикам и их матерями завязывают глаза, затем и тех и других накрывают сухими ветками и листьями. При этом их предупреждают, чтобы они
сидели тихо и не открывали глаза, пока не кончится «битва». В это время группа мужчин с колотушками, трещотками и факелами, прячется в лесу. Когда шаман дает им знать, они, издавая ужасающий шум, приближаются к селенью, разбрасывают листья и ветки, поджигают
их, а детей уводят в лес. Когда шум стихает, шаман рыдающим голосом объявляет матерям, что духи все-таки добрались до мальчиков и сожгли их. Матери срывают с себя повязки и видят вокруг только золу и уголья. Женщины совершенно уверены в том, что их дети сгорели в огне; они рвут на себе волосы и расцарапывают лицо, что является признаком сильнейшей скорби. Шаман утешает их, говоря, что духи воскресят мальчиков, но матери должны знать: это больше не их
дети. Они будут выглядеть, как их дети, но это — другие люди, которые должны будут жить по другим законам, по законам мужчин.  Когда  неофиты возвращаются в селение, женщины осматривают их со всех сторон, чтобы убедиться в их воскрешении. Но как бы ни была
велика их радость, все-таки женщины знают: они никогда не увидят своих прежних детей. Ибо это уже не дети, но мужчины.
Мне кажется, это очень важный и эффективный обряд. Цивилизация, отказавшись от подобных ритуалов, потеряла слишком много. Люди подчас не могут освободиться от статуса ребенка всю свою жизнь до самой старости. Тот образ нас, который родители хранят десятилетиями, мешает нам действовать. Вот почему любой ребенок, который страстно
желает делать что-то свое, очень рано покидает родительский дом. Порой с весьма трагическими последствиями. Подобные ритуалы, стирая личную историю, «легализируют» самостоятельность подростка. Вчера он был ребенком, сегодня — мужчина. Он больше не обязан отчитываться перед матерью за свои поступки. Он действует так, как считает нужным.
И поэтому он выживает. И поэтому магов гораздо больше в так называемых «примитивных» культурах.
Цивилизованный маг — это чушь. Не бывает цивилизованных магов. Мне пришлось стирать мою личную историю довольно жестким способом. И все равно это не получилось до конца.

Когда дон Хуан завел об этом речь, я спросил его, что мне нужно делать.

Он ответил: расстаться навсегда со своей семьей и друзьями, умереть для них. Я сказал, что это невозможно: моя семья, мои друзья — мой единственный оплот в этом мире. Дон Хуан засмеялся и заметил, что в этом-то и проблема. Это слишком ненадежный оплот. «Единственный оплот мага — бесконечность», — вот его слова. Я не понял его тогда, потому что в моем, как и в вашем, сознании, бесконечность равнялась пустому пространству, на которое нельзя было опереться, не упав. Лишь потом я осознал, что в бесконечности падать некуда: в любую сторону — нет конца. Но это осознание пришло ко мне совершенно магическим путем, во время одного из моих путешествий по мирам. Сначала же, когда дон Хуан велел мне расстаться с близкими, я был повержен в шок.
Я не собирался расставаться с ними; о, кроме того, я и не знал, каким образом это осуществить. Разве что умереть? «Вот-вот, — сказал мне дон Хуан, — именно: умереть». Он велел мне поселиться в одном из дешевых придорожных мотелей и находиться там до тех пор, пока я не умру. По существу, он предложил мне пройти обряд посвящения. Но фокус был в том, что в этом обряде участвовал только я сам. Никто из тех, с кем я
должен был расстаться, не знал об этом. Я не понимал, как я могу умереть и при этом оставаться живым физически. Дон Хуан объяснил, что маг считается мертвым тогда, когда ему больше не нужны ни друзья, ни родные. Когда ему больше не нужно его прошлое.
Действительно не нужно. Я не буду пересказывать вам весь этот опыт. Но я все же считаю нужным поделиться с вами одним потрясающим открытием, которое я сделал тогда. В ходе этой практики умирания (или обряда посвящения, как хотите) выяснилось, что расстаться с людьми вовсе не означает действительно расстаться с ними. Точно так же как смерть личности не означает смерть тела. Расстаться с людьми значит изменить свое отношение к ними. Это значит перестать сужать небо до размеров альбомного листка. Люди открылись мне в своей  бесконечности; тогда-то я и понял, что означает: опереться на бесконечность. Я перестал завидовать тем, кто успешнее меня, и жалеть тех, кто несчастнее меня. Я научился быть благодарным за то, что
эти люди есть в моей жизни. Просто есть, и все. Надо сказать, что многие мои знакомые слетели со своего пьедестала, на который я их когда-то вознес.
Но от этого они, как ни странно, стали не хуже, а лучше. Я получил возможность посмотреть им в глаза. Не могу сказать, что мое расставание с друзьями и родными прошло гладко. На меня
еще обижались, меня недопонимали. Но это было вначале, по инерции. Когда люди поняли, что того образа меня, который я лелеял годами, больше нет, они быстро приняли новые правила. Кто-то ушел от меня сам, а кто-то научился взаимодействовать. Впрочем, этот
процесс еще не завершен, и я не уверен, что успею завершить его к моменту моей последней битвы.Я не думаю, что вам удастся стереть свою личную историю. Это слишком трудоемкая задача, к тому же ее невозможно осуществить без помощи нагуаля. Но кое-что вы все же
сможете сделать. Перестаньте говорить о прошлом. С кем бы то ни было: перестаньте говорить о прошлом. Вы будете потрясены, как много сил у вас появится. Стирание личной истории означает: ни слова о прошлом.
И — перестаньте обижаться. 

Это не значит: перестаньте чувствовать обиду. Вы можете чувствовать обиду, но вы не можете обижаться. Когда вы в темноте налетите на столб и разобьете себе лоб, вам, конечно, будет обидно. Но обижаться будет не на кого. Глупо же обижаться на темноту, в которой вы не увидели столб.
Человек — это и есть темнота. Темнота, в которой скрыто все. Вы можете споткнуться, удариться или набрести на сокровище. Лишь в момент вашего общения с человеком эта темнота озаряется светом. Вашим светом. Этот свет не идет от злобы или зависти. Этому свету мешает личная история —- образ человека, который вы храните внутри себя.
Выбросите этот образ. Просто светите. И вам откроется бесконечность.

 

День десятый.

Забыть всё. 
За эти девять дней вы получили начальное представление о Знании и Силе и о том, как добиваются его те, кто идет путем Волка. Путей этих множество; но они, в общем, складываются из сочетания различных практик. Сочетание зависит от природных наклонностей человека, как биологических, так и психических. Один из признаков обнаружения этих наклонностей — способ, которым человек получает Силу. Я рассказал вам все. Все, что нужно для того, чтобы вы определились со своим выбором. А выбор у вас таков: либо идти по пути Знания (что означает использовать Знание в своей жизни), либо забыть обо всем. На этот выбор не могу повлиять ни я, ни кто-либо другой. Если даже, под влиянием личности мага, вы и увлечетесь этим путем, не имея, однако, истинной воли для прохождения пути, все равно скоро вы оставите эти попытки. Так что я действительно не могу на вас повлиять.
Мне, собственно, больше нечего добавить к тому, что я уже рассказал и показал вам в эти дни. Но, полагаю, что у многих из вас есть ко мне вопросы; на них я готов ответить сегодня. Это — ваши вопросы, именно поэтому я разрешил вам взять сегодня с собой на занятие блокноты и ручки. Можете записывать все, что хотите. 

Я записал несколько ответов Кастанеды на те вопросы, которые меня действительно интересовали. И, разумеется, ответ на свой вопрос — тот, что меня волновал еще до семинара, ради которого, собственно, я и пришел сюда. Я постарался сделать так, чтобы задать его последним, хотя это, конечно же, было не так важно. Первыми Кастанеду
спрашивали девушки.
Вопрос:
— Карлос, говоря о магах, вы постоянно меняете термины. Вы говорите «брухо», или «шаман», или «маг», или «человек знания». Но все это имеет разные значения, во всяком случае, воспринимается как слова с разными значениями. Ведь и фокусника называют магом,а человеком знания можно назвать любого профессионала.
Кастанеда (смеясь):
— А знаете, о моем нагуале доне Хуане можно то же сказать, что он фокусник. И уж, конечно, он — профессионал во многих вопросах. Но если серьезно, то я и сам не знаю, как определить того человека,

который владеет магическим знанием. Для него нет термина,
поэтому я употребляю такие разные, действительно разные по значению, а не только по восприятию, слова. Но их все можно применить по отношению к... таким людям. Вот видите: действительно не нахожу слов! Сам дон Хуан называл себя человеком знания. Это довольно
размытый термин, и, признаться, мне он не слишком нравится, потому что знание может быть любым. Но, конечно, дон Хуан имел в виду знание древних магов Мексики; я это понимаю,вы это понимаете, а человек, впервые взявший в руки любую из моих книг, не сразу разберется, о чем идет речь. Если вам удастся придумать термин, который бы вмещал все эти значения: маг, фокусник, шаман, профессионал, целитель, травник, путешественник по мирам и так далее, я буду вам очень признателен. Я сразу же исправлю все мои книги и уверяю вас: можете рассчитывать на процент (смех в зале).
Вопрос:
— Я тоже спрошу вас о терминологии. Вы постоянно говорили нам о магии, раскрывали секреты магов, но эта ваша «магия» абсолютно не соответствует тому понятию, которое люди привыкли в него вкладывать.
Кастанеда:
— Видите ли, люди вкладывают в понятие «магия» то же самое, что и в понятие «технический прогресс». Магия, по их мнению, это то, что позволит им изменять под себя окружающий мир. Технический прогресс служит этой же самой цели. Человек живет во времени и пространстве, и ему постоянно не хватает ни того, ни другого. Вот техника и позволяет нам увеличивать время (за счет того, что делает за нас всю нашу работу) и расширять пространство (за счет полетов на само лете, поездок на поездах, авто и так далее).
Технический прогресс дает нам иллюзию того, что все делает ся как по волшебству. Понятие магии, которое использует дон Хуан и другие подобные ему маги, прямо противоположно этим общепринятым «стандартам». Видите ли, магия — это метод изменения человека.
Человека, а не мира, чувствуете, какая разница? Меняя себя, маг изменяет и мир. Миры! Меняя свое отношение, свое восприятие — мы меняем мир, постоянно меняем мир, так что он каждый раз получается новым. Я ответил на ваш вопрос? 
Вопрос:
— Значит, магия сродни религии? Ведь религия тоже меняет отношение и
восприятие.

Кастанеда:
— Я бы не стал сравнивать магию и религию. Религия — это путь изменения для всех. Магия — путь изменения одиночки. Это очень одинокий путь. Можно даже сказать, эгоистичный. Религия предполагает сострадание; маг же никогда не сострадает. Ему вообще дела нет до окружающих, если они не входят в его магическую группу. Это не значит,
конечно, что он может идти по головам. Маги вообще очень деликатны. Они никогда не вмешиваются в чужую жизнь, никому не мешают и никого не обижают. Обидеть человека в магии означает стать его должником. А маги не одалживаются. Если это произошло, маг обязательно вернет долг и загладит обиду. Маг должен жить со всеми в ладу, потому что
только так можно сохранить знание. Агрессивность древних магов и погубила эту традицию. Почти погубила. Если бы они меньше думали о себе и старались ладить со всем миром, традиция была бы жива до сих пор.
Вопрос:
— Расскажите о последней битве мага — о битве со смертью. Как это происходит?
Кастанеда:
— Вообще-то, так же как и у любого другого человека. Приходит смерть и
забирает его. Разница в нюансах. Люди обычно не знают, что умрут; вернее, знают, но не осознают. Маг же — знает. Оттого и называется человеком знания. Любая его битва — это битва со смертью. Дон Хуан рассказывал, что последняя битва мага выглядит как танец. Маги
смотрят в лицо своей смерти и танцуют. Затем они бросают ей вызов, и она забирает их. Я спросил его, почему именно танец: ведь, в сущности, это совершенно неважно, то, в каком положении застанет нас смерть: в танце, в крике, в ходьбе или на бегу, или вообще во сне. Я еще сказал тогда, что многие мечтают умереть во сне и я бы не отказался от такой приятной смерти. «Ты дурак, — ответил мне дон Хуан. — Для мага нет более позорной смерти, чем смерть во сне. Смерть во сне — это смерть дерева, которое срубили зимой. Дерево зимой — не настоящее дерево, это просто древесина. В момент смерти ты должен знать, что ты —
человек, а во сне ты этого не знаешь. Перед лицом смерти важно только одно: что ты — человек». Дон Хуан рассказывал, что маги учатся танцевать для последней битвы. Он пытался и меня научить, но в последний момент у меня не хватило духу повернуться лицом к смерти и бросить ей вызов. Мне повезло, что это не была моя настоящая смерть, иначе она забрала бы меня как труса.
Вопрос: 
— Почему дон Хуан выбрал именно вас для передачи своих магических знаний?
Кастанеда:
— Я не знаю. Я честно не знаю. Быть может, ему был какой-то знак (он видел знаки и знамения повсюду), но мне он об этом ничего не говорил. Единственный раз, когда он намекнул мне на мою «исключительность», был тог да, когда я впервые попробовал пейотль. Я увидел тогда собаку и стал играть с ней. Дон Хуан уверял меня, что это была не настоящая собака, а дух пейотля, который индейцы называют Мескалито. Дон Хуан сказал, что никог да не видел, как Мескалито играет с кем-либо. Он посчитал это важным знаком в отношении меня. Но это было уже тогда, когда он начал учить меня. Лишь одно я знаю наверняка: ему нужно было продлить свою линию магов. Но, кроме меня, у него еще были ученики. Честно говоря, я не ощущаю себя избранным, потому что не умею и половины того, что умел дон Хуан.
Вопрос:
— Многие называют себя вашими учениками. Как вы относитесь к таким людям?
Кастанеда:
— Нормально отношусь. То есть никак. У меня нет учеников, потому что я не учитель. Я даже не проводник. С другой стороны, надо узнать, кого вы называете учениками.
Есть люди, которые читали мои книги и чему-то научились из них. Можно ли их назвать моими учениками? В каком-то смысле — да. Вы и многие другие, кто посещал мои лекции и семинары, тоже чему-то у меня учились. Вы — мои ученики? Почему нет? Пусть называют себя, как хотят, и вы тоже можете себя называть, как хотите. Только не забывайте о том, что любое название — это ярлык, это образ, подпитывающий вашу личную историю. Если вы думаете, что она обогатится новыми красками, если вы будете называть себя моими учениками, то вы очень ошибаетесь. Личная история слишком статична. Это просто впишется в уже существующий образ, только и всего. С другой стороны, я никогда не опровергаю такого «ученичества». Видите ли, все эти рассказы мне крайне выгодны. Стирание личной истории включает в себя и тот туман, который создается слухами и рассказами. Пусть мои «ученики» рассказывают обо мне самые невероятные истории: мне это только на руку. Неважно, правда это или нет. Важно лишь то, что никто не сможет понять, кто я такой. Чем больше таких историй, тем сложнее меня определить и вставить в определенные рамки. Тем не менее я не советую вам становиться распространителями историй обо мне. Вам это может
навредить в том смысле, что вы еще больше закоснеете в своей личной истории. Ученик Карлоса Кастанеды — только представьте себе, сколько сил потребуется для того, чтобы поддерживать этот образ!
* * *
Я записывал не все вопросы и не все ответы. Большинство из них были очень типичны(все-таки большая часть группы — девушки; они весьма активно интересовались личной жизнью Кастанеды). Когда все вопросы иссякли, я поднял руку. У меня только один вопрос, Карлос, — произнес я. — Этот вопрос: зачем?
Я понял, — кивнул Кастанеда. — Остальные не поняли, поэтому давай договоримся, кто пояснит: я или ты?
Я поясню, — сказал я, обращаясь к остальным. — Жизнь мага или человека знания увлекательна и интересна. Это уже само по себе хорошо. Но, насколько я понял, маг, хотя и верит в духов и божеств, однако не думает, что после смерти его ждет какое-то личное существование. То есть смерть для мага означает конец всего. В точности то же самое, что она означает для любого другого человека. Тогда зачем становиться магом? Зачем это все?
Смерть придет и возьмет, танцуй ты перед ней или не танцуй. Ей-то все равно. Да если бы и было не все равно, какое нам до этого дело? За ней ведь ничего нет. Так что: зачем?
- Ни зачем, — сухо ответил Кастанеда. — У магии нет цели. Цель магии — сохранение самой себя в поколениях людей. За это она дает магу некоторые привилегии. Магия — это просто выбор того стиля жизни, который может расширить границы вашего мира. Он не лучше и не хуже любого другого выбора. Смерть действительно уничтожает все. Это значит, что вы можете с чистой совестью забыть все, что я вам говорил и чему я вас научил (если, конечно, научил). Вы можете выбрать магию или что-либо другое, что лучше вписывается в ваш образ существования. Многие выбирают магию за возможность продлить жизнь на несколько веков. Такая возможность существует; но не для всех. Впрочем, смерть все равно придет. Нет людей бессмертных, есть люди, живущие долго. Так что, в конечном счете, ни зачем.
Эпилог .
Вопрос, который я хотел задать Кастанеде и который задал на последнем занятии, собственно, и определил мое отношение к учению индейских магов. Вскоре после того семинара я женился на Делии, а после окончания университета пошел работать на биржу, как и собирался. Все же я не упускал случая посетить лекцию Кастанеды или его семинар. Хотя я и не собирался стать магом (это был не мой выбор), все же мне было интересно наблюдать за ним. Меня привлекала личность Кастанеды. И кое-чему я действительно у него научился.
Например, тому, что личная история — это понятие сугубо абстрактное. В мире финансов, где все базируется на репутации, это весьма забавное и полезное знание Напоследок хочу лишь еще раз повторить: я — не ученик Кастанеды и не его последователь. Разумней будет считать, что в моей личной истории его не было вовсе .

.

Категория: Записки о магии | Добавил: palavra (09.11.2016)
Просмотров: 195 | Рейтинг: 5.0/3

Читайте также:

  1. Главное заблуждение человека 2
  2. Корпорация «Бессмертие»
  3. карма
  4. Вечная молодость или как стать бессмертным!
  5. Невидимая природа
  6. Влияние на материю
  7. Пророчества о будущем.
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]